«Концы в воду»? А не «перестарался» ли судья?

     Версия о том, что «Дело Печёрских» было сфабриковано, имеет право на существование, поскольку суд отказался её исследовать.

     В основу обвинения Печёрских были положены результаты ОРД (оперативно-розыскных действий), якобы проведённых сотрудниками УБОП с января по октябрь 2003 года. Все эти «результаты» содержались в двадцати аудиокассетах, которыми УБОП, якобы, скрытно зафиксировал переговоры преступников и потерпевших.

     Между тем, сторона защиты представила суду доказательства наличия в этих аудиокассетах сотен признаков монтажа, которые выявила профессор Галяшина. Судебные же эксперты (слава Богу) ограничились хотя бы тем, что установили неоригинальность представленных аудиозаписей.

     Все попытки защиты установить обстоятельства изготовления этих аудиозаписей натыкались на один аргумент – государственная тайна! И судья Хмелёв поддержал этот аргумент… (От себя лично я заявляю: Судья Хмелёв, я не дебил, чтобы соглашаться с судьёй, который признаёт достоверным доказательства, не поддающиеся проверке, под предлогом сохранения государственной тайны! Если бы Астраханских судей так же пугала эта «государственная тайна», то до сих пор там  осуществляла бы свою «оперативно-розыскную деятельность» банда местного УБОП).

     Однако в самом приговоре эти доказательства применены не были. (Достаточно и того, что участники процесса со стороны обвинения наизусть выучили содержание этих аудиозаписей и строили на этом свои показания).

     Но как так случилось, что судья не дал оценки имеющимся в деле вещественным доказательствам? Может быть, судья вынес постановление об исключении этих доказательств, как полученных с нарушением закона? Но на том и настаивала защита! С этого и начиналась бы «раскрутка» фабрикантов уголовного дела!

     Так нет же! Судья Хмелёв могущественнее Уголовно-процессуального Кодекса РФ! Судья Хмелёв применил свою статью: «Указанные аудиозаписи суд не принял во внимание»… А раз «не принял во внимание», то и: «Законность проведения оперативно-розыскных действий не имеет правового значения»… Блестящий выкрутас! Именно так судья Хмелёв выразил свои юридические мысли в приговоре!

      А далее? Далее судья Хмелёв в приговоре, разрешая судьбу вещественных доказательств, возвратил эти аудиокассеты в УВД… И концы в воду! Нет их в уголовном деле! Не докажешь теперь, что они были сфабрикованы!

     Но сфальсифицированы были не только аудиокассеты, представленные следствию УБОПом. Сфальсифицированы были и видеозаписи следственных действий. В ходе судебного следствия Печёрских добился исследования видеозаписи задержания Фёдорова, указав на «перепрыгивания» фрагментов видеозаписи и на несоответствие фактической длительности видеозаписи со счётчиком времени на самой видеозаписи.

     Представьте себе, уважаемые читатели! Судья Хмелёв распорядился этими видеозаписями следственных действий в числе вещественных доказательств – так же отправил эти видеозаписи в УВД! Но разве это вещественные доказательства? Ведь это неотъемлемые части протоколов следственных действий! Судья Хмелёв! Вы уж и протоколы следственных действий изъяли бы из дела, да и отправили бы в УВД… И концы в воду!...

     А значение видеозаписей следственных действий в целях установления истины очень велико!

Дело в том, что материалы дела содержат протокол допроса Фёдорова следователем прокуратуры Кузьминым. (Следователь Кузьмин при задержании Фёдорова вёл видеосъёмку и был свидетелем этого задержания). Допрашивая Фёдорова, следователь Кузьмин задал ему вопрос: «Как так получилось, что при получении денег Вы сказали, что положили их в кабинет Печёрских, а при задержании сотрудниками милиции деньги оказались у Вас в кармане?»… (Заметьте, уважаемые читатели: следователь – свидетель задержания видел, что Фёдорова задерживали сотрудники милиции, и при этом деньги обнаружены были у него в кармане!)  И Фёдоров стал пояснять, как так получилось… Фёдоров не поправил следователя в том, что его задерживали не сотрудники милиции, а следователь прокуратуры Вилкова. Фёдоров не поправил следователя в том, что деньги были обнаружены не у него в кармане, а уже после его задержания, при осмотре автомобиля – на заднем его сидении.

    Но... на видеозаписи задержания Фёдорова, которую осуществил тот же следователь Кузьмин, мы видим, как проводится обыск Фёдорова под руководством следователя прокуратуры Вилковой, и никаких денег у него в кармане не обнаруживают, а обнаруживают деньги во время осмотра автомобиля… И телефона мы не увидели у Фёдорова при обыске, с которого он звонил во время задержания… Сведения об изъятии у Фёдорова сотового телефона отсутствуют в деле вовсе.

    Значит – Фёдорова задерживали дважды! Один раз фактически – с телефоном и с деньгами в кармане, а второй раз – «под протокол» на видеокамеру, с деньгами в автомобиле… Судья Хмелёв не устранил это противоречие, а отправил видеозаписи следственных действий в УВД (Даже не задумался судья, что, в отличие от аудиозаписей, видеозаписи осуществляла прокуратура, а не УВД…)

     Судья Хмелёв! Как же Вы не видите разницы между вещественными доказательствами и между частями протоколов следственных действий? А ведь нам, принципиальным гражданам России, понадобятся ещё эти видеозаписи! Будьте в этом уверены! И как Вы тогда объясните отсутствие в деле, вопреки требованиям ст.166 УПК РФ, неотъемлемых частей протоколов следственных действий – видеозаписей?

     Уважаемые Рязанские судьи! Объясните хоть вы своему коллеге, что его действия  позорят ваше судейское сообщество, мало того, что беспринципностью, так ещё и юридической безграмотностью.