Применение пыток даже протоколируется!

  Читая материалы расследования, я невольно поддался внушению следователей прокуратуры, и стал испытывать брезгливое чувство ко многим обвиняемым. Но это продолжалось до того момента, пока в моих руках не оказался уникальный документ – Протокол получения образцов для сравнительного исследования, составленный следователем областной прокуратуры Бочкарёвым В.А. 4 мая 2005 года.
  И с этого момента в моём сознании обвиняемый Родионов В.В., воспринимаемый ранее как ужасный бандит, предстал полностью беззащитным молодым человеком. Я вдруг увидел в нём обычного нормального гражданина, находящегося во власти сотрудников правоохранительных органов, которые выше Законов ставят целесообразную необходимость (а допущение подобных подмен привело к элементарному незнанию самих Законов).
  Итак – уникальный Протокол:

  «4 мая 2005г. следователь прокуратуры Рязанской области Бочкарёв В.А. с участием защитника Рыженко В.Н., фельдшера-лаборанта БСМЭ Гришкевич М.И. получил от обвиняемого Родионова В.В. образцы крови и волос с головы. Образец крови изъят на марлевый тампон. Пакет с образцом крови опечатан и заверен подписью защитника. Родионов от подписи отказался.
  И образцы крови, и образцы волос были получены принудительно в связи с категорическим отказом обвиняемого от их представления.
  Для обеспечения возможности специалисту получить образцы крови и волос у Родионова, он конвоирами УБОП УВД Рязанской области Назаровым А.Д. и Полежаевым Г.В. был уложен на пол и удерживался в таком состоянии. Желая воспрепятствовать проведению следственного действия, Родионов намеренно стал биться о бетонный пол кабинета. После того, как его действия были блокированы, специалист получила требуемые образцы крови и волос.
  Обвиняемый Родионов заявил о незаконности действий следователя. От подписи протокола отказался.
  От защитника Рыженко В.И. заявлений не поступило».

  Может кому-то покажется это нормальным? Преступника ведь надо изобличать!
Скажу Вам так: если с применением силы изобличать преступников, то по желанию следователей преступником может оказаться любой из Вас!
  Но есть Закон! Часть 4 статьи 164 УПК РФ гласит: «При производстве следственных действий недопустимо применение насилия, угроз и иных незаконных мер».
  Далёкий от юриспруденции человек засомневается. Действительно – как без применения насилия бороться с преступностью?
  Но речь идёт не о пресекательном действии, а о следственном действии.
  Сам следователь, допустивший насилие при производстве следственного действия, вероятно, полагает, что это следственное действие относится к разряду принудительных, а потому он имел право применить силу (Я не думаю, что следователь запротоколировал применение силы, осознавая незаконность своих действий).
  Действительно! Это следственное действие относится к разряду принудительных действий. Но ведь и обычный допрос свидетеля может так же являться принудительным действием. Не применять же силу к свидетелю, если он отказывается от дачи показаний, когда обязан давать их… Юрист, коим является следователь, обязан видеть разницу между понятием «применение насилия» и между понятием «принудительное действие».
  Не стоит разъяснять, что есть – применение насилия. Всем это понятно. 
  А что такое – принудительные действия, если из них исключить применение насилия? Самой корректной в этом случае я вижу следующую формулировку – без применения насилия принудительные действия осуществляются методом наложения на личность процессуальных обременений. Таким образом, если вы, как свидетель, откажетесь давать показания, то к вам не применят силу, однако – предупредят об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний. То есть – на Вас возложат процессуальное обременение, в чём и будет заключаться принудительность этого следственного действия. 
  Для того, чтобы уважаемые читатели поняли значимость провозглашённой мною теории, я сделаю для многих открытие – даже такое принудительное действие, как привод, не предполагает применение насилия. В этом случае Вы, при неисполнения требования сотрудника милиции, или требования судебного пристава, понесёте юридическую ответственность, а не испытаете на себе физическую силу явившегося за Вами должностного лица (Но это – если по закону. А мы, своей покорностью, позволили правоохранителям не знать законы). Насилие допустимо при задержании, а не при исполнении привода.
  Но продолжим определяться с тем, что произошло 4 мая 2005 года.
  Следователь получил от обвиняемого доказательства путём применения насилия. А этому есть конкретное определение – пытка.
  Важно заметить, что при совершении этого действия принимал участие адвокат, названный в протоколе защитником. Как можно называть адвоката защитником, когда он даже замечаний не принёс следователю? Более того – будучи обязанным подписать протокол лишь в части фиксации отказа обвиняемого от подписи протокола, защитник полностью подписывает протокол, а так же удостоверяет своей подписью опечатывание пакета с изъятыми образцами, против чего возражал его подзащитный. Откуда появился у Родионова подобный «защитник»? Оказывается – он был назначен следователем, несмотря на заявленный обвиняемым отвод этому адвокату.
  И если кто-то не согласится со мной, что имела место именно пытка, то обратите внимание на ряд нелепостей:
  1. Почему обвиняемый был силой уложен, как оказалось, на «бетонный пол кабинета», а не на медицинскую, стерильную и обмягчённую кушетку?
  2. Почему из протокола невозможно определить, в каком месте проводилось следственное действие – в медучреждении, в УБОПе, в прокуратуре, или в следственном изоляторе?
  3. Почему в протоколе не указаны применённые технические средства, с помощью которых были получены образцы крови и волос?
  4. Почему в протоколе не указано количество изъятой крови?
  5. Почему в протоколе отсутствуют сведения о предупреждении обвиняемого о применении силы перед её применением?
  6. Почему в протоколе не указаны последствия ударов обвиняемого о бетонный пол?

  Может быть - всё это неважно? Но вы можете себе представить, какие серьёзные нарушения могут скрываться за каждым из шести нераскрытых вопросов?!

  А далее последовало ещё одно отобрание крови у Родионова, с мотивацией:
«Полученного 4 мая количества крови может оказаться недостаточно для проведения экспертизы». 
  ( На этот раз Родионов не стал возражать против производства следственного действия и даже заявил, что не нуждается при этом в помощи защитника)…  Комментаории тут излишни.

  Однако, упоминание про бетонный пол автоматически переключило мои мысли с Родионова, обвиняемого в убийстве Ивлиева М.П., на фигуранта этого же уголовного дела Удалова А.А., которому так же пришлось страдать на бетонном полу.
  4 декабря 1999г. Удалов собственноручно пишет заявление:
  «4 декабря в 16.00 у меня «поехала крыша», то есть я потерял самообладание и стал биться головой об пол, в результате чего получил телесные повреждения в области лба и лица.
  Это со мной произошло из-за того, что мне задали вопросы об убийстве Ивлиева.
  Голову я разбил себе сам. Претензий к работникам милиции не имею».

  При допросе у следователя в тот же день Удалов пояснил, что самообладание он потерял «в ходе моего опроса сотрудниками УБОП».
  При этом замечу несведущим читателям, что Удалов А.А. со 2 декабря находился под стражей и сотрудники УБОП не вправе были его опрашивать (да и вообще – не вправе были с ним контактировать без наличия письменного поручения следователя). Однако следователю оказалось достаточным заявления Удалова о том, что претензий к сотрудникам милиции он не имеет…
  Далее в деле появляется так же письменное заявление Удалова от 6 декабря 1999г. на имя прокурора области, в котором он признаётся… в убийстве Ивлиева М.П.:
«когда я проезжал мимо подъезда, я вынул пистолет и выстрелил. Потом раздались автоматные очереди. Затем я всё плохо помню».
  Допрошенный следователем через три дня, Удалов А.А. полностью отрицает свою вину. Странно, но следователь в ходе допроса не стал даже выяснять причину обнаружившегося противоречия в его показаниях… Отчего Удалов решился на самооговор? В результате применённых пыток!                                                           (В настоящее время Удалов оправдан и является потерпевшим по делу).

 Следует так же остановиться ещё на одном подсудимом.
  Будучи задержанным в феврале 1998г. по подозрению в грабеже Сухарников О. не оказывал сопротивления сотрудникам милиции, к нему не применялась сила и он не имел на теле телесных повреждений. Однако, после составления следователем протокола задержания и проведения допроса, Сухарникова О. отказались принять в следственном изоляторе по причине наличия множества телесных повреждений на теле. В камеру его поместили лишь после медицинского освидетельствования, которым было выявлено на Сухарникове в общей сложности 28 телесных повреждений – ссадин и синяков. На следующий день Сухарников обратился с заявлением к прокурору о том, что он под пытками дал следователю признательные показания. Результатом прокурорской проверки явился вывод о том, что фактов применения насилия в отношении Сухарникова со стороны сотрудников милиции не установлено. Осталось до настоящего времени не установлено – откуда появилось на теле задержанного 28 травм, если в милицию задержанный доставлялся невредимым?
  Это у нас в России, в Рязани можно задаваться таким глупым вопросом. В цивилизованной же Европе этот вопрос разрешается довольно просто. Европейский Суд по правам человека определил: Если Государство не представило иных доказательств причин образования телесных повреждений у арестованного, то презюмируются пытки.
  Что скажете, читатели? Так им и надо? И не жалко даже?
  А если нам самим, или нашим детям завтра так же…?